* * *
В средине мая растеньица на грядках сильно подросли, и им стало тесно. Джек хорошо вспахал картофельные участки, прошелся и бороной, а потом опять плугом, — наделал борозд. Утром заявил, что надо приступать к высадке табачков в поле. Объяснил, как это делать, и заставил женщин взяться за работу.
И вот началась страдная пора, по сравнению с которой жатва показалась Пелагее праздником.
Табачки были мелкие, с булавку, и очень хрупкие. Рассаживать их было трудно, тем более, что Яшка работал тут же. Он сразу замечал все промахи и заставлял их исправлять.
В первый день все трое высадили четыре тысячи табачков. Со всем полем провозились десять дней. Джек вставал рано, в три часа, и сейчас же будил женщин. Работать было до того трудно, что к вечеру ныло все тело. Пелагея и Катька часто вспоминали, до чего легко и хорошо жилось им в прошлый год, когда Яшки не было. Сейчас спины у них болели, как будто раскололись.
За десять дней в поле было высажено шестьдесят тысяч высадков. Пелагея была рада концу работы, думала, что пришел отдых. Но оказалось, что надо еще таскать воду из колодца, поливать табак.
Колодец был далеко, и воду таскали ведрами целые сутки. Джек даже по ночам носил воду, все боялся, что табачки не примутся. Но они прижились хорошо, окрепли, и поле зазеленело.
Теперь уже все в Починках знали, что Яшка разводит американскую махорку. Затею эту считали пустяковой и невыгодной. Некоторые крестьяне сажали немного махорки у себя на огородах, а высадки покупали в городе. Но занимать под табак целое поле никому в голову не приходило, тем более, что Яшка принужден был ради этого отказаться от картошки и пшеницы. Катьку допрашивали девки, как она из табаку будет хлеб печь осенью. Девчонка сначала отшучивалась и крепилась, но как-то расплакалась перед всей деревней.
Начала просить:
— Девоньки милые, не трожьте меня, христа-ради. Я уже себе мешок сшила. Как пройдет покос, пойду в город сухари под окнами собирать.