— Табак мой горит, мать! Горит табак!
И опять повалился на постель.
Пелагея понимала, отчего Яшка мучится, но помочь сыну ничем не могла. Вместе с ним и Катькой она поливала поле и ясно видела, что втроем здесь ничего сделать нельзя.
Наконец Джек окончательно выбился из сил.
Как-то днем он бросил ведра, лег под яблони и долго лежал без движения. Потом энергично поднялся и вошел в избу.
Пелагея двинулась за ним следом и увидела, что Яшка выводит что-то углем на большом листе бумаги. Сама Пелагея была неграмотной, но писание сына почему-то показалось ей подозрительным. Она вышла в сени, подозвала Катьку и шопотком просила ее прочесть, что такое пишет Яшка.
Катька вошла в избу, побыла там недолго, потом выскочила бледная к матери. Закрыла глаза и сказала:
— Мама…
Дальше говорить не могла, залилась слезами.
— Что? — закричала Пелагея, видя, что пришла настоящая беда. — Говори, что?