Но верхушка племен баккара не была заинтересована в полном освобождении присваиваемых ими земель от первоначальных обитателей. Больше того, часть земледельческого населения силой задерживалась в непосредственной близости от своих новых хозяев. Крестьянин «делил продукты полей со своим могущественным хозяином».[195] А в ряде случаев прежние собственники обязывались обрабатывать землю баккара с помощью собственных рабов, тягловой силы и инвентаря.[196] Возникновение «гвардии» халифа, служба в которой была привилегией баккара, также способствовало развитию феодальных отношений. Вначале половина урожая провинции Гезира, в местах, свободных от баккара, шла в специальный фонд бейт-эль-маля, предназначенный исключительно для баккарской знати. На другую половину урожая начислялись налоги: закят (годичный налог со скота и недвижимого имущества) и ушр (десятая часть от урожая и десятая часть стоимости товаров, ввозимых в Омдурман). В дальнейшем крестьяне этой провинции были закабалены в еще большей степени: они целиком освобождались от выплаты обычных налогов, но взамен этого обязывались в течение года поставлять бейт-эль-малю на содержание баккарской гвардии 100 тыс. ардебов дурры,[197] 100 кусков хлопчатобумажной ткани местного производства и 120 тыс. талеров последней чеканки.[198]
На этом примере, кроме ранней формы феодальной ренты — ренты натурой, можно проследить переходную ступень к ренте денежной.
«Постепенно все вожди и эмиры, не принадлежавшие к племени баккара, получили отставку, за исключением Османа Дигны, чья сфера деятельности находилась на побережье Красного моря. Эмиры областей Дон-гола, Бербер, Галабат, Коркой, Гезира, Фашода, Ладо и т. д. были смещены и на их место поставлены правители из племен баккара. Во всех войсковых формированиях, если они не включали баккарских частей и даже если их командование принадлежало к другому племени, все равно рядом с вождем-предводителем стояла фигура «вакиля», происходившего из баккара и пользовавшегося безусловным доверием халифа».[199] Во время жесточайшего голода в 1888/89 г., когда погибали целые племена и государство махдистов стояло на краю гибели, небольшие запасы продовольствия, которыми располагал бейт-эль-маль, шли главным образом на содержание баккара. Им продавалось зерно по твердой цене, в то время как на рынке оно стоило в десять раз дороже. «Гвардия» в это время целиком находилась на иждивении государства. В пользу верхушки племен баккара вводились специальные налоги на население. К таким налогам относился так называемый «лошадиный налог». Каждый не имеющий лошади (а, как известно, лошадей разводили только баккара) должен был отдать определенное количество продуктов в пользу собственников лошадей. Суд хотя и руководствовался в своих решениях определенными законами, но всегда, как правило, защищал интересы новых хозяев страны. Служба в полиции и в личной охране халифа была почетной обязанностью баккара.
В течение всего периода существования государства махдистов, начиная с 1885 г. и кончая его крушением, баккарская знать вела непрекращающуюся борьбу с восстававшими племенами. Причину этих восстаний нужно искать в феодальном перерождении махдистской верхушки. Если на первом этапе, до захвата власти халифом, махдистское движение отвечало народным чаяниям, то после прихода к власти баккарской знати усилия правящей верхушки были направлены к обеспечению своих узкоклассовых интересов.
Это классовое перерождение махдистской верхушки в конечном счете и послужило одной из основных причин крушения махдистского государства. Английское командование пыталось использовать в своих интересах противоречия между народными массами и правящей верхушкой племен баккара. Оно снабжало повстанцев деньгами и оружием.
Не лишены интереса формы и методы борьбы правящей верхушки махдистского государства с подобными восстаниями. Особенно опасными для баккарских шейхов были восстания сильных союзов племен, не поддающихся нивелирующему и всеобъемлющему процессу государственного становления. К таким восстаниям можно отнести восстание племен кабабиш, обитателей северных провинций Донголы и Бербера. Этот союз племен, издавна связанный экономическими интересами с египетской торговлей, восстал в мае 1887 г. против власти халифа при прямой помощи англичан. Войска Юнуса, брата халифа, наголову разбили повстанцев. Шейх Салих — вождь кабабиш — и попавшие в плен его приверженцы были казнены; вся собственность, выражавшаяся главным образом в многочисленных стадах верблюдов, конфискована; женщины и дети разосланы по отдаленным провинциям.[200] Столь же энергичные меры применялись к каждому из восставших племен. При подавлении восстания племени гехена «главные вожди были перебиты и большая часть племени уничтожена)».[201] Самые красивые женщины и девушки попали в гаремы баккарских шейхов, а остальные отосланы в Омдурман, где они влачили жалкое существование водоносок или занимались изготовлением цыновок.[202]
Расправа с восставшим племенем рафаа в окрестностях Коркой (на Голубом Ниле) проводилась такими же методами: вожди были перебиты, вся движимая и недвижимая собственность конфискована. Во всех этих случаях во главе побежденных племен ставились баккарские шейхи, которые оставались у власти, опираясь на небольшие отряды своих соплеменников.[203] Слатин подчеркивает, что халиф сознательно стремился разъединить матерей с детьми, мужей с женами, рассылая их в отдаленные области и всячески препятствуя их дальнейшему воссоединению.[204]
Сознательное стремление баккарской знати к разрушению племенных традиций выразилось в указе халифа, по которому шейхам племен приказывалось сжечь нисбы (генеалогические таблицы, передаваемые из поколения в поколение), подтверждающие благородство их происхождения.[205] Оставшиеся в живых члены таких возмутившихся племен фактически объявлялись вне закона. В приказах халифа мы находим специальные распоряжения, относящиеся к районам восстаний, где «правоверным мусульманам» «запрещалось останавливаться на время кочевок (а следовательно и торговать), но где разрешалось безнаказанно убивать и грабить жителей».[206]
Таким образом, правящая верхушка баккара проводила по отношению к восставшим племенам строго продуманную систему репрессий, приводящую, в конечном итоге, к ликвидации существовавших племенных объединений.
Работорговля, особенно в начале махдистского движения, заметно сократилась. Египетские «охотники на слонов» были вскоре изгнаны из Бахр-эль-Газаля и Экватории силами самих же африканских народов. Махди рассматривал нилотские племена юга как союзников в борьбе за полное освобождение Судана. Строгие указы за его подписью запрещали подданным махдистского государства заниматься поимкой рабов среди нилотов. После смерти махди, когда халиф Абдаллах нарушил этот запрет, нилоты оказали работорговцам столь яростное сопротивление, что отряды арабов не решались в дальнейшем углубляться в экваториальные провинции и органичивались захватом рабов среди кордофанских племен нуба или враждебных махдизму абиссинцев.