Правительства европейских государств также были всерьез обеспокоены судьбой своих колоний, где мусульманское население составляло большинство.
Русская буржуазная пресса писала: «Опасность движения, поднятого лжепророком, заключается в том, что оно может стать искрой, от которой запылает весь мусульманский Восток».[279]
Срочно принимались меры, направленные к подрыву авторитета махди.
«Оттоманское правительство официально провозгласило его (махди. — С. С.) лже-пророком, — сообщали газеты — В главной каирской мечети Аль-Азхар он был объявлен обманщиком».[280] Но несмотря на все эти меры, популярность махди росла.
Махдистское движение, не ограничиваясь восточным Суданом, распространилось в соседних областях Западного (теперь французского) Судана и, охватив султанаты Борну, Сокото, дошло до Северной Нигерии. Рабе, один из активных участников восстания, возглавленного сыном Зубейра Сулейманом, после подавления этого восстания эмигрировал в Борну, где стал во главе махдистского, по существу, движения. Повстанцы в 1893 г. разбили войска шейха Киари Мухаммеда эль-Амина, подчинив своему влиянию весь султанат и сделав город Дикоа своей столицей. «В течение шести лет Борну, как и Англ о-Египетский Судан, оставался махдистским».[281] В районах Северной Нигерии мы также находим отголоски движения махдистов. В селении Дуци (возле Кано) в 1886 г. восстание возглавил Лима-Иа-Муса, но это восстание, не без участия французских военных властей, было вскоре подавлено. Около 1888 г. аналогичное восстание вспыхнуло в районе Кари-Кари. Малляме Джибрилля, вождь восстания, поддерживал связи с Рабе, и лишь только через двенадцать лет, в 1902 г., его войска были разбиты, а сам он захвачен в плен французским полковником Морландом.[282]
Несколько выдержек из газет того времени позволяют яснее представить степень распространения идей махдизма. «Молва о махди облетела весь Судан, Египет и проникла в Аравию: эмиссары его появились в Ймене, Геджасе и Триполи; множество тунисских эмигрантов отправились через Донголу в Судан, чтобы присоединиться к мятежникам».[283] «Отголоски суданского восстания проникли в Индию. В одной тамошней провинции появился факир и стал проповедывать всемирное торжество ислама и высказывать уверенность, что суданский махди с успехом выполнит свое призвание и что мусульманский полумесяц будет блистать над крестом христианским». «Последователи индийской секты «Махади» стали распространять этот взгляд в своих газетах и листках, так что индийское правительство придало этому весьма серьезное значение и сочло нужным конфисковать эти воззвания. Даже в Мекке руководящие классы решили признать махди ишаном, т. е. руководителем всех мусульман в деле веры».[284]
Основываясь на газетной информации, Остроумов указывает: «Лжепророк вошел в сношения с мусульманскими агитаторами Туниса и Алжира, где известие о победе над «гяурами» было встречено с восторгом, так что французское правительство было вынуждено отказаться от своего первоначального плана направить в Тонкин главным образом алжирские войска».[285]
Махди вел активную переписку с некоторыми из влиятельных шейхов Марокко. Эти шейхи заверяли махди в своей готовности присоединиться к махдистскому движению, выдвигая на пост эмира Марокко Мухаммеда Гали.
Известно, что махди благожелательно отнесся к этому предложению и в конце мая 1885 г. отослал подробное письмо Мухаммеду Гали и обращение от своего имени к населению Феза.[286]
С антианглийскими элементами Каира махди также поддерживал постоянную связь.