— Нет… это хорошо.
— И ты ведь строга к себе.
Мария глубоко вздохнула, словно сбросила с себя тяжелую ношу.
Стахурский сказал ей:
— Ты же знаешь, что жизнь не будет нежной для нашего поколения. Нам не умирать в мягких постелях. Мы с тобой еще столько сделаем… Помнишь?
Он улыбнулся. И она тоже наконец улыбнулась.
И тогда он закончил так же, как и начал:
— Пойдем же в эту жизнь вместе, как вместе были в бою.
Они стояли взволнованные, и тревога наполнила их сердца.
Но это была не та тревога, с которой они прожили сегодня и вчера, — только беспокойство, только поиски выхода из беды. Это было ощущение еще большей тревоги, но не тягостной, а зовущей. И они хорошо знали эту тревогу — тогда, там, в бою, чтобы выиграть бой и выйти победителями.