— Как вы думаете, Ян, — спросил Стахурский, — они уже нашли сгоревшую машину?
Ян пожал плечами.
— Не знаю, — сказал он, подышав на руки и несколько раз топнув ногой, чтобы согреться, — этой дорогой машины редко ходят. Ведь это не тракт, а только дорога на наше строительство. — Его рассмешило слово «наше», он тихо засмеялся. — Может, герр Клейнмихель еще отдыхает там.
Кусты над обрывом закачались, потом раздвинулись, и среди ветвей боярышника, уже безлиственных, но густо покрытых красными, вялыми, подмороженными ягодами, показалась девичья голова в платке, какие обычно носят селянки. Большие глаза девушки пристально взглянули на Стахурского и Яна, потом она поднялась наверх. Она была в ватнике, широкой юбке и сапогах.
— Здравствуйте, товарищ Стахурский, — сказала она.
Стахурский не знал ее.
— Откуда ты знаешь меня? И почему не сказала отзыва?
— Вы же сами не сказали пароль.
— Верно, — рассмеялся Стахурский. — Ты сбила меня с толку своим приветствием. Теперь хотя и поздно, но все-таки скажи, не видели вы тут белой козы?
— Видела, — ответила девушка, покраснев, — только далеко в поле. — Потом она добавила, еще больше покраснев: — Я вас хорошо знаю. Вы же у нас в прошлом месяце митинг проводили в лесу.