— Конечно, живы, — сказала Мария. — Не надо черных мыслей.
— Надо верить, что живы, — сказал и Стахурский.
Вздохнув, Пахол продолжал:
— Буду верить. Иначе и жить не для чего… Хотя у меня есть еще один родной человек, один товарищ — девушка, — грустно добавил он, — которая и направила меня на настоящую дорогу. Я хотел бы быть вместе с семьей… Но я слоняюсь по земле, гоняю машины и убиваю гитлеровских офицеров. Страх, что натворила с людьми война.
— А для чего вы это делаете? — спросил Стахурский.
— Что, прошу вас? — не понял Пахол.
— Для чего вы убиваете гитлеровцев?
— Прошу прощения, — смутился Пахол, — но я не понимаю вашего вопроса. Надо уничтожать наци или умирать самому. А теперь я не боюсь, если и мне придется умереть, потому что, если живы мои дети и жена, о них позаботятся.
— Кто? — спросила Мария.
Пахол помолчал.