— Признаю это весьма вероятным, — сказал доктор. — А я дорого заплатил бы, чтобы поглядеть на этот манускрипт, которому, должно быть, цены нет… и если бы я узнал способ добывания воды, я немедленно приступил бы к нему.
Актер уверял его, что способ очень прост: нужно запихать центнер трута в стеклянную реторту и растворить его посредством животного тепла, после чего он выделит полскрупула безвкусной воды, одна капля которой является надлежащей дозой.
— Это поразительно, клянусь честью! — воскликнул легковерный доктор. — И необычайно! Чтобы caput mortuum[75] могло выделить хоть сколько-нибудь воды… признаюсь, я всегда был врагом особых средств, считая их несовместимыми с природой животного организма, но авторитет Соломона является неоспоримым. Все же… где я найду реторту, которая вместила бы такое количество трута, потребление коего несомненно повысит цену на бумагу… и где я раздобуду столько животного тепла, чтобы хоть подогреть такую массу?
Слейбут сообщил, что для него могут выдуть реторту величиной с церковь и что самый легкий способ получать испарения посредством животного тепла — это поместить реторту в госпиталь для больных лихорадкой, которые могут лежать вокруг этой реторты на тюфяках и соприкасаться с нею. Едва он произнес эти слова, как Уэгтейл с восторгом воскликнул:
— Клянусь спасением моей души, превосходный способ! Я во что бы то ни стало применю его на практике!
Простодушие лекаря послужило прекрасным развлечением для присутствующих, в свою очередь издевавшихся над ним, осыпая его ироническими комплиментами, которые он, по тщеславию своему, принимал за чистосердечные излияния. Затем мистер Четтер, утомленный столь длительным молчанием, разразился речью и угостил нас перечнем всех танцевавших на последней хэмстедской ассамблее, присовокупив подробнейшее описание костюмов и украшений, начиная с лент на головных уборах леди и кончая пряжками на башмаках мужчин, а в заключение сообщил Брэгуелу, что там была его возлюбленная Мелинда, которая как будто скучала в его отсутствие, и предложил отправиться вместе с ним на следующую ассамблею.
— Нет, чорт побери, — сказал Брэгуел, — только у меня и заботы, что волочиться за ветреными девчонками! Вдобавок, как вам известно, у меня такой необузданный нрав, что я могу попасть в беду, если в дело замешана женщина. Когда я был там в последний раз, у меня произошло столкновение с Томом Триплетом.
— Как же! Я это помню! — воскликнул Бентер. — Вы обнажили шпагу в присутствии леди, и за это я вас хвалю, так как вы воспользовались случаем проявить мужество, не подвергая себя риску.
— Риск! — со свирепой миной вскричал тот. — Проклятье! Я не страшусь никакого риска. Я не боюсь обнажить шпагу против любого мужчины, у которого есть голова на плечах. Чорт подери, всем известно, что я не раз пускал кровь другим, да и сам потерял малую толику! Но какое это имеет значенье?
Актер попросил этого смельчака пригласить его своим секундантом в следующий раз, когда тот вознамерится кого-нибудь убить, так как он, актер, хотел увидеть человека, умирающего от удара шпагой, дабы знать, как натуральней исполнить такую роль на сцене.