Эти происшествия немало меня встревожили. Я предвидел приближение бури и вооружился смелостью; ставкой была Нарцисса, и я не собирался уступать. Я мог бы отказаться с большим или меньшим мужеством от любой другой радости жизни, но угроза потерять ее обрекала на бессилие мою философию и доводила меня до сумасшествия. На следующее утро мисс Уильямс нашла меня в тревоге и волнении, отнюдь не утихнувших от ее сообщений о том, что милорд Куивервит выразил лестное желание быть представленным моей дорогой владычице ее братом, который со слов Мелинды начал говорить, будто я безродный и нищий ирландский охотник за приданым, добывающий шулерством и другими неблаговидными способами деньги, чтобы казаться джентльменом, и к тому же столь темного происхождения, что даже не знаю, кто мои предки.
Хотя я и ожидал всех этих злых козней, но не мог спокойно слышать о них, в особенности потому, что истина и ложь так были перемешаны в этом утверждении, что их почти невозможно было отделить друг от друга и оправдаться. Но об этом я ничего не сказал, нетерпеливо ожидая узнать, как Нарцисса отнеслась к такому открытию.
Это благородное создание не поверило ни одному из обвинений и, уединившись со своей наперсницей, она тотчас же обрушилась с большим жаром на зложелательство света, коему целиком приписала все, сказанное мне в поношение; и, подробно рассказав наперснице о моем поведении, она признала его обходительным, достойным и бескорыстным, и ни в какой мере не усомнилась в том, что я в самом деле джентльмен, а не только выдаю себя за такового. «Я воздержалась с умыслом, — говорила Нарцисса, — от расспросов о подробностях его жизни, боясь, как бы рассказ о несчастьях, которые он перенес, не доставил ему мучения, а что касается до его денежных средств, то я также опасалась о них говорить и поведать о своих собственных, чтобы разговор о них не поверг нас в уныние… ибо, увы, мое состояние принадлежит мне не безусловно, но целиком зависит от согласия брата на мой брак».
Меня как громом поразило это сообщение; у меня потемнело в глазах, я побледнел, и все мое существо затрепетало!
Моя приятельница, заметив мое волнение, пыталась вдохнуть в меня мужество уверениями в постоянстве Нарциссы и надеждой на какую-нибудь случайность, благодетельную для нашей любви; в виде утешения она сказала, что вкратце познакомила мою властительницу с историей моей жизни и та, узнав о плачевном состоянии моих финансов, не только не стала любить меня меньше, но, наоборот, ее любовь и уважение ко мне возросли. Эти заверения меня весьма успокоили и спасли от множества тревог и волнений, так как когда-нибудь я все равно должен был бы рассказать Нарциссе о своем положении, а эту трудную обязанность я не смог бы выполнить, не испытывая смущений и стыда.
Я не сомневался, что скандальная клевета Мелинды уже распространилась по городу, и решил собрать все силы, чтобы с надменным видом встретить последствия ее злокозненности, а также в отместку поведать о ее приключении с офранцуженным цырюльником.
Пообещав ждать меня в полночь у садовой калитки, мисс Уильямc ушла, прося меня положиться на нерушимую любовь моей дорогой Нарциссы.
Прежде чем я вышел из дому, меня посетил Фримен, пришедший рассказать о злой молве на мой счет. Я слушал с полным спокойствием и в свою очередь рассказал о том, что произошло между Мелиндой и мною, и позабавил его историей с цырюльником, в которой принимал участие его друг Бентер. Он понял, какой ущерб был нанесен моему доброму имени, и, нисколько не сомневаясь, откуда излился на меня поток клеветы, решил защитить меня и разубедить общество, направив сей поток назад к его источнику; однако он посоветовал мне не появляться в свете, пока все так предубеждены против меня, ибо я рискую встретить такой прием, который может иметь дурные последствия.