Когда закончились наши взаимные приветствия, он сказал мне, что по возвращении из Вест-Индии овдовел, добился назначения лекарем на военный корабль, на котором прослужил несколько лет, пока не женился на вдове аптекаря, которая принесла ему значительное приданое, мир и покой, а также неплохую торговлю. Он весьма желал выслушать о моих приключениях, но я сказал, что теперь у меня нет времени, что мое положение прекрасно и я надеюсь увидаться с ним, когда не так буду спешить. Однако он настоял, чтобы я остался позавтракать, представил меня своей жене, по-видимому скромной, рассудительной и весьма немолодой женщине. Он показал мне пуговицу с рукава, данную мной в обмен на его пуговицу, когда мы расставались в Вест-Индии, и был немало горд, увидев, что и я сберег ее. Узнав о положении Макшейна, он сперва, казалось, обрадовался его беде, но затем, подумав, сказал:
— Впрочем, он понес расплату за содеянное зло, прощаю ему, и пусть пог ему также простит.
О душе капитана Оукема он выразил беспокойство, сказав, что теперь она несомненно скрежещет зубами, и прошло немало времени, покуда я убедил его в том, Томсон жив, чему он очень обрадовался. Обменявшись заверениями в дружбе, я, наконец, простился со славным валлийцем и его супругой и, взяв почтовых лошадей, прибыл в Лондон в тот же вечер, нашел своего отца в добром здравии и сообщил ему все, что узнал о Нарциссе.
Мой добрый родитель укрепил мою решимость жениться на ней даже без приданого, если нельзя будет получить согласие ее брата, пообещал перевести на меня через несколько дней достаточную сумму денег, чтобы я мог содержать ее подобающим образом, и выразил желание увидеть милое создание, заполонившее мое сердце.
Так как я не спал всю предыдущую ночь да и, кроме того, устал от поездки, я ощутил потребность в отдыхе и пошел спать.
Утром, около десяти часов, я взял портшез и, следуя указаниям миссис Сэджли, добрался до дома моей очаровательницы и попросил вызвать мисс Уильямc. Мне не пришлось ожидать и минуты, как в комнату вошла сия молодая женщина и, увидев меня, испустила пронзительный вопль и отшатнулась. Но я встал между нею и дверью и, обняв ее, привел в себя.
— Боже мои! — воскликнула она. — Мистер Рэндом, это вы? Моя госпожа сойдет с ума от радости!
Я сказал, что боязнь повредить моим внезапным появлением дорогой Нарциссе явилась причиной того, что я пожелал сперва увидеть ее, чтобы обсудить, каким образом можно постепенно подготовить ее госпожу к моему появлению. Она согласилась со мной; уступая велениям своего дружеского расположения ко мне, спросила, успешно ли было мое путешествие, и, взяв на себя предупредить Нарциссу, удалилась, а я остался, сгорал от желания видеть предмет моей любви и заключить его в объятия.
Прошло немного времени, и я услышал чьи-то поспешные шаги на лестнице и голос моего ангела, произносившего с жаром:
— О, небеса! Возможно ли это? Где же он?