Я был вне себя от радости и спросил, смогу ли я увидеть ее в тот же вечер, но в ответ на это сия мудрая матрона сообщила, что моя возлюбленная в Лондоне и после моего отъезда произошли значительные перемены в доме сквайра, который год назад женился на Мелинде, в первую очередь сумевшей отвлечь его внимание от Нарциссы в такой мере, что он стал вполне безразличен к своей прелестной сестре и ему достаточно условия, включенного их отцом в свое завещание, по которому она теряет свое состояние, выйдя замуж без его согласия. Миссис Сэджли сообщила также, что моя возлюбленная, с которой невестка обходилась нелюбезно, воспользовалась обретенной свободой и несколько месяцев назад уехала в столицу, где и живет сейчас вместе с мисс Уильямc в ожидании моего приезда, и что ее осаждал домогательствами лорд Куивервит, который, узнав, что сердце ее занято другим, приложил все усилия, чтобы убедить ее в моей смерти; однако, потерпев поражение во всех своих ухищрениях, несколько недель назад он вознаградил себя за ее безразличие женитьбой на другой леди, которая уже покинула его из-за каких-то семейных неурядиц. Кроме сих новостей, узнал я также, что согласия нет и между Мелиндой и сквайром, которого привело в раздражение большое количество кавалеров, увивавшихся вокруг нее даже после его женитьбы; против ее воли он поторопился отправить ее в поместье, где их взаимная неприязнь дошла до такого предела, что они перестали стесняться знакомых и слуг и оскорбляют друг друга в самых грубых выражениях.

Эта благородная старая женщина с добрым сердцем, в доказательство неизменной любви Нарциссы ко мне, показала последнее полученное ею письмо, в котором моя возлюбленная упоминала обо мне с таким целомудрием, нежностью и заботливостью, что моя душа запылала от нетерпения и я решил скакать верхом всю ночь, чтобы как можно скорее обрадовать ее. Миссис Сэджли, наблюдая моеволнение и питая материнскую любовь к Нарциссе и ко мне в равной мере, напомнила мне о чувствах, с которыми я ехал за границу, чтобы помешать себялюбивому желанию насладиться в ущерб этой прелестной леди, целиком зависимой от меня в том случае, если бы мы сочетались браком, и поблагодарил ее за любезное участие и вкратце рассказал ей о своем преуспеянии, что вызвало радость ее и удивление. Сказал я также, что в благодарность за все, чем обязан ей, я постараюсь доставить на склоне ее лет довольство и покой, для чего я хотел бы, чтобы она жила вместе со мной и Нарциссой. Эта благородная женщина была так чувствительно тронута моими словами, что слезы потекли по ее морщинистым щекам; она возблагодарила небеса за то, что оправдались предчувствия, возникшие у нее при первом знакомстве со мной, и в самых изящных и прочувствованных словах выразила признательность за мое, как она назвала, великодушие. Но она отклонила мое предложение, ибо была сильно привязана к милому, печальному домику, где так спокойно коротала годы своего одинокого вдовства. Натолкнувшись на ее непреклонность, я уговорил ее принять тридцать гиней и удалился, порешив выдавать ежегодно такую же сумму, чтобы ей легче было выносить тяготы преклонных лет.

Проведя в пути ночь, я достиг утром Кентербери, где остановился, чтобы переменить лошадей, и, входя в гостиницу, заметил на другой стороне улицы аптекарскую лавку с вывеской, на которой прочел имя Моргана. У меня мелькнула мысль, не обосновался ли здесь мой прежний сотоварищ, и, расспросив, я убедился в правильности догадки и узнал также, что он недавно женился на вдове из этого города, за которой взял три тысячи приданого. Обрадовавшись такому известию, я пошел в лавку, как только она открылась, и застал моего приятеля за прилавком, занятого приготовлением клистира.

Я приветствовал его:

— Мое почтение, мистер Морган!

Он поглядел на меня и, ответив «Мое почтение, сэр», — продолжал с полным безразличием растирать в ступке составные части промывательного.

— Что это, Морган? Разве вы забыли своего старого сотоварища? — сказал я.

При этих словах он снова взглянул на меня и, встрепенувшись, воскликнул:

— Поже мой! Не может пыть! Это он! Если не ошипаюсь, мой дорогой друг, мистер Рэндом?

Как только он узнал меня, он швырнул наземь пестик, опрокинул ступку, перепрыгнул через прилавок, смахнув при этом полами кафтана ее содержимое, бросался мне на шею, горячо обнял и вымазал скипидаром и яичными желтками, которые смешивал при моем приходе.