Молодые леди, которые считали себя слишком причастными к делу, чтобы долее сдерживаться, дружно напали на моего покровителя:
— Наглец! Дерзкий моряк! Нахальный грубиян! Как он смеет предписывать что-нибудь дедушке… О пащенке его сестры чересчур много заботились! Но дедушка справедлив!.. Он не мог равнять непокорного сына с почтительными, любящими детьми, которые всегда следовали его советам…
В таких выражениях они изливали свою ярость, пока судья, наконец, не призвал их к молчанию. Он спокойно попрекнул моего дядю за непристойное поведение, которое он, по его словам, может извинить только полученным им воспитанием. Он сказал, что был очень добр к мальчику и семь-восемь лет содержал его в школе, хотя его и уведомляли, что тот не делает никаких успехов в науках, но предается всевозможным порокам, чему он склонен верить, ибо сам был свидетелем злой выходки, в результате которой пострадали челюсти его капеллана. Однако он подумает, к какому делу можно пристроить мальчика, и отдаст его в ученики какому-нибудь честному ремесленнику при условии, если он исправится и будет вести себя примерно.
Честный моряк, обуреваемый гордыней и негодованием, ответил деду, что тот действительно послал меня в школу, но это ничего ему не стоило, так как он не истратил ни единого шиллинга, чтобы снабдить мальчика пищей, одеждой, книгами и прочими необходимыми вещами, а стало быть, не приходится удивляться, если мальчик не преуспевает в ученье… Впрочем, тот, кто ему это сказал, — лживый, тупой негодяй, и следовало бы протащить его под килем. Хотя он, лейтенант, ничего не смыслит в таких вещах, однако он осведомлен о том, что Рори считается лучшим из школяров его возраста во всей округе. Истину этих слов он готов защищать, побившись об заклад на свое полугодовое жалованье. (Тут он вытащил свой кошелек и бросил вызов присутствующим.)
— И он не повинен в пороках, как вы это утверждаете, старый джентльмен, но благодаря вашему пренебрежению предоставлен, как потерпевшее крушение судно, на милость ветров и непогоды. А что касается до происшествия с вашим капелланом, то я жалею лишь о том, что он выбил негодяю зубы, а не мозги. Клянусь богом, лучше ему очутиться в Гренландии, чем повстречаться со мной, вот и все! Благодарю вас за ваше любезное предложение отдать мальчика в ученье ремесленнику! Вероятно, вы хотели бы сделать его портным, не так ли? А я, знаете ли, предпочел бы увидеть его на виселице. Идем, Рори! Я вижу, на что курс держать, повернем на другой галс. Ей-богу, пока есть у меня шиллинг в кармане, ты не будешь нуждаться в шестипенсовике. Между прочим, старый джентльмен, вам предстоит отплыть в иной мир, но, мне кажется, вы чертовски скверно снаряжены для этого путешествия.
Так закончился наш визит, а когда мы возвращались в деревню, дядя всю дорогу бормотал себе что-то под нос, осыпая проклятьями старую акулу и мелкую рыбешку, окружавшую ее.
Глава IV
Мой дед составляет завещание. — Наш второй визит. — Он умирает. — Его завещание прочитано в присутствии всех здравствующих его потомков. — Разочарование моих кузин. — Поведение моего дяди
Спустя несколько недель после нашего первого визита нас уведомили, что старый судья, по прошествии периода раздумья, длившегося три дня, послал за нотариусом и написал завещание; что недуг, поднимаясь от ног его, перешел на живот и что, чувствуя приближение смерти, старый джентльмен пожелал видеть всех своих потомков без исключения. Повинуясь призыву, дядя вторично отправился со мной в путь, чтобы принять последнее благословение моего деда, и дорогой часто повторял:
— Ну-ну, наконец-то мы привели в гавань старое, негодное к плаванью судно. Вот увидишь, увидишь, как подействовали на него мои увещания!