Командиры отряда имени Пархоменко получили сообщение о том, что в одной из деревень Лидского района белопольские бандиты обосновались прочно. Был дан приказ: уничтожить банду. Пархоменковцы вместе с партизанами-чапаевцами и фурмановцами начали окружать бандитов. Однако, те не сдавались — оружия и боеприпасов у них было достаточно.
Шлойме Кацнбоген старался стрелять без промаха. Он переходил с места на место, продвигаясь в сторону врага. Однако желаемых результатов это не давало. Тогда он вскочил на коня и пустился галопом по направлению к бандитскому гнезду. Теперь он увидел ясно, куда и в кого надо стрелять. Командир взвода Фейгин неоднократно предупреждал его, что нельзя так безрассудно рисковать собой на виду у врага. Но Кацнбоген не слушал. Пуля сразила его. Он лежал, растянувшись, и судорожно цеплялся пальцами за землю. Боль нестерпима. Глаза заливает кровь, страшно тяжелеет голова. Но вдруг он услыхал шаги приближающегося врага. И откуда взялись силы? — он схватил винтовку и успел всадить 15 пуль в самую гущу подходившей банды.
Шлойме Кацнбоген с лихвой заплатил за тринадцать партизан 106-го отряда.
Среди шестидесяти уничтоженных фашистов значительная часть была убита тяжело раненным Кацнбогеном.
XI. МЕДСЕСТРА ТАНЯ
Было время, когда партизаны предпочитали смерть тяжелому ранению. Медикаментов мало, врачи далеко не в каждом отряде. Раненому приходилось тяжело. Шляхтович и Лейкин сами себя «оперировали», собственноручно ампутировав свои безнадежно отмороженные пальцы на ногах…
Х. Цукер во время страшных приступов боли в простреленной руке… напевал: «Если ранили друга»…
Но с тех пор, как из Минского гетто пришла в отряд Таня Либо, раненые перестали взывать к смерти.
Когда мы возле одной деревни впервые встретили Таню, шедшую с еще несколькими женщинами, ее вид вызвал у нас невольный смех. Она смеялась с нами. Винтовка, с которой она пришла в отряд, так не вязалась со всем ее видом, что даже мы, привыкшие видеть партизан в самых разнообразных одеяниях — в шляпах и котелках, в военных формах всех стран и эпох, не могли не пошутить по адресу Тани.
По специальности она учительница. До войны работала в одной из минских средних школ. Во время оккупации была чернорабочей на кирпичном заводе под Минском. Отсюда путь вел в западную партизанскую зону. Отсюда Таня, с другими женщинами гетто, без проводника, и пошла «куда глаза глядят», чтобы добраться до партизанского отряда. К медицине Таня имела отношение постольку, поскольку она когда-то окончила фармацевтические курсы. И вот она стала медсестрой и «врачем» сначала в отряде имени Лазо, а затем в отряде имени Кутузова.