Наконец, вспомнив об оскорбившем его обществе, после слов:
«Не худо б было излить всю желчь и всю досаду» и т. д. начинает просто ругаться громко, скороречисто, пересчитывая толпу мучителей, врагов, сплетников, нескладных умников, зловещих старух, вздорных стариков и кончает так же сильно словами:
«Вон из Москвы! Сюда я больше не ездок!
«Бегу, не оглянусь!»
Вдруг, переменив тон и взглянув на Софью с упреком любви, говорит:
«Пойду искать по свету,
«Где оскорбленному есть чувству уголок»…
идет и у дверей спокойно и просто приказывает стоящему швейцару:
«Карету мне, карету!».
Читая отзывы современников, понимаешь, что самой отметной чертой в образе Чацкого Мочалов сделал его любовные муки, его «миллион терзаний»,