— Откуда ты? Что это ты пропадал?. Хочешь visa-vis?
Всех более надоел ему маленький франтик с мужицкой прической, с цепочкой, с лорнетом, который не давал ему покоя.
— A! bonjour. Очень рад вас здесь встретить. Мы в театре очень часто видимся. Кто вам больше нравится:
Allan или Taglioni? Вообразите, я видел пятнадцать раз сряду «Гитану», Я всегда во французском театре. Что делать?.. люблю Allan; нас в театре несколько человек всегда вместе. Петруша, Ваня… Вы знаете Петрушу, графа Петра В… и Ваню, князя Ивана? — славные ребята!
Я с ними неразлучен; обедаем каждый день почти вместе у Кулона или у Legrand. Как по-вашему, кто лучше, Legrand или Coulon? Хорош Legrand! Дорог, нечего сказать, а мастер своего дела. Вы много ездите в свет, слышал я: скажите, пожалуйста, эт ву коню авек ле Чуфырин э ле Курмицын?[31] — Нет.
— Жалко! Очень у них весело! Уж не такие вечера, — продолжал он, наклонясь на ухо Леонина и улыбаясь лукаво, — уж не такие вечера, как здесь, почище, гораздо почище. В комнатах освещено прекрасно, а за ужином не подают черт знает что. Курмицыны долго были за границей и живут совершенно на иностранный genre[32]. Славные вечера! Я очень хорош в доме. Хотите, я вас представлю? Я с ними очень дружен…
Леонин повернулся к нему спиной и трепетно приблизился к m-lle Armidine. M-lle Armidine легко кивнула ему головой. В глазах ее не было ни радости, ни досады.
Исполинский кирасир косо взглянул на Леонина и закрутил дремучий лес своих усов.
— Я не нахожу слов для извинения своего, — сказал Леонин.
— Для какого извинения? — спросила m-lle Armidine хладнокровно.