— Не могу, право.
Седой протянул Потапычу чашечку, а Потапыч, поблагодарив, выпил чашечку духом, после чего поставил ее бережно на стол вверх дном на блюдечко и поблагодарил снова.
— Ну вот энтак-то ладно. Спасибо, Потапыч. Ну-тка, еще чашечку.
— Нет уж, ей-ей, невмоготу. Много доволен за ласку и угощение. Чувствительно благодарен. Да я-с, Сидор Авдеевич, к вашей милости с просьбой.
— Передать, что ли, по торговле в Рыбне?
— Так точно-с. Трифону Лукичу. Покорнейше просим…
— Много, что ли?
— Тысяч с пяток.
— Пожалуй, брат.
Тут Потапыч вынул из-за пазухи до невероятия грязный лоскуток бумаги, в котором завернуты были деньги, и, поклонившись, почтительно подал их седому.