Седой развернул испачканный сверток, внимательно пересчитал ассигнации и золотые и потом сказал:
— Пять тысяч двести семнадцать рублев с полтиною — так ли?
— Так точно.
— Хорошо, брат. Будет доставлено.
Седой поднял полу своего армяка, всунул довольно небрежно сверток в боковой карман своих шаровар и занялся посторонним разговором.
— Каково торгуется, Потапыч?
— Помаленьку-с — к чему бога гневить?
— Ты ведь, помнится, салом промышляешь?
— Чем попало-с: и сало и поташ продаем. Дело наше маленькое. Капитал небольшой, да и весь-то в обороте. А впрочем, жаловаться не можем.
— Ну-ка, Потапыч, теперь еще чашечку.