— Да-с. Он не то чтобы ваш брат, из податного сословия: у него родной дядя надворный советник.
А для меня, признаться, лестно было, что у меня такие люди в труппе… да, видно, уж вы такие… ни с кем не сладите…
Наташа начала плакать.
— Напрасно беспокоитесь: этими штуками меня не подденете. Амурьтесь сколько вам угодно, а дело свое делайте. Вы уж, кажется, забыли, что по моей милости не умираете с голоду. На чьи деньги квартиру нанимаете? позвольте спросить… На чьи деньги вам харчи отпускаются? позвольте спросить…
— Я, право, нездорова… — прошептала Наташа.
— Нездоровы… ну, так и быть, завтра… послезавтра будьте больны сколько угодно… я вам дам, пожалуй, отпуск на три дня… Вы видите, что я за человек. Кажется, могли бы это чувствовать. Иван Кузьмич на все нужен… давай только денежки… А как Иван Кузьмич попросит для себя одолжения — так и не хочется, и не можно, и нездорова.
— Извольте! — сказала решительно Наташа, — я буду играть.
— То-то же… давно бы так… Смотрите же, не опоздайте. Вот и костюм ваш я принес в узелке… В первых действиях вы принцессой… Оно вам и по характеру.
В красном, плисовом платье с шлейфом… правая сторона немного повытерлась… так вы, смотрите, становитесь к публике левым боком. Вот и стразовое ожерелье… Начало в 6 часов.
После разных наставлений Иван Кузьмич, немного успокоенный, спустился по лестнице, повторяя известный гамлетовский монолог.