глаза отуманились. Актеры разбрелись в равные стороны и завалились спать; женщины ушли в избу.
В селении водворилась тишина. Наташа осталась одна в кибитке, из которой не смела выйти. Петров, помолившись богу, подложил себе под голову тулуп, растянулся на земле под кибиткой и, немного помаявшись, заснул среди общего безмолвия. Ночь была прекрасная. Крестьянские избы тянулись зубчатой тенью по обеим сторонам дороги, а над ними возвышалась церковная колокольня указательным перстом к небу. Мильоны ярких звездочек ярко сверкали на темно-синей небесной высиСвежий ветерок тихо качал ближние рябиновые листья, а вдали раздавался мерный стук сельских сторожей..
Наташа не могла сомкнуть глаз. Свежее впечатление летней ночи как-то сливалось в душе ее с ее неизменною грустью... И не была ли жизнь ее и мрачна и чиста, как это синее небо, и не сверкали ли в ней светлыми звездочками счастливые минуты ее детства! И кто знает, что ей готовится впереди? Проблеснет ли когда-нибудь луч счастья в ее потемневшей жизни? Какие обиды, какие огорчения ожидают еще ее измученную душу?.. Долг"
ли, мало ли ей еще дожидаться?.. И что ж будет там?..
И чем все это кончится?..
- Наталья Павловна... Наталья Павловна... - прошептал подле кибитки чей-то трепетный голос.
Наташа обернулась. Перед ней стоял гимназист, бледный, измученный. Видно было, что он хотел что-то высказать и не смел.
Прошло несколько минут молчания.
- Я не успела поблагодарить вас, - тихо начала Наташа, - давеча вы спасли меня.
Гимназист печально покачал головой.