Приходил к Филиппу Меччио следователь, хитрый, злой старик. Старался лукавыми вопросами и лживыми сообщениями об уже сделанных признаниях выведать что-нибудь о сообщниках, еще не обнаруженных. Филиппо Меччио был с ним очень вежлив, но не говорил ни о ком.
- Могу рассказать только о себе,- не раз решительно заявлял он.Каждый пусть говорит за себя.
Пускали к нему только трех лиц, кроме следователя. Прежде всех пустили врача, который лечил его рану. Потом Афру. Милы были ему беседы с нею и утешительны. Ведь и сильные люди нуждаются в утешении, как маленькие и слабые. Потом стали допускать и адвоката.
Предварительное следствие длилось недолго. Недолог был и суд,военный. Председатель суда, седой, суровый генерал с наружностью замаринованного Дон-Кихота, вел допрос слишком по-военному, обрывал бесцеремонно и свидетелей, и адвокатов, и словно торопился куда-то. Его усердной солдатской душе казалось, что дело уже предрешено, и много разговаривать не к чему.
Во время допроса свидетелей Филиппо Меччио сказал несколько презрительных слов о предателе.
- Это к делу не относится,- резко прервал его председатель.
Филиппо Меччио был холодно вежлив с судьями, и очень спокоен.
- Храбрый человек,- сказал про него в совещательной комнате председатель.
Без долгих дум,- суд совещался семь минут,- Филиппо Меччио был приговорен к смертной казни через расстреляние. Но суд постановил просить королеву о смягчении участи осужденного, и о замене казни пожизненным заключением в крепости.
Филиппо Меччио рассеянно слушал монотонное чтение приговора, и улыбался.