Шептала Ортруда:
- Прости меня, как я тебя прощаю. Стала на колени, склонилась к его могильной плите, заплакала, и шептала:
- До свидания в лучшем мире.
Слезы падали на холод камня. И, как этот камень могильный, холодна и спокойна была душа Ортруды.
Опустивши черную вуаль на лицо, Ортруда вышла на аллею кладбища. Ясно было вокруг и тихо. Синевато-золотая вечерняя грусть смиряла душу.
Старик, бренча ключами, из-за могил подошел к Ортруде. Бормотал:
- Долго ждал, а все-таки дождался. Да мне что ж! Я всё равно при деле,- посмотрю, поправлю. Я не заглядываю в дверь, как другие.
Ортруда молча положила старику в руку золотую монету, и пошла к воротам.
Спокойная и холодная, возвращалась домой Ортруда.
Старик долго смотрел вслед за нею. Смотрел на золотую монету, качал головою, и думал: