"Должно быть, это сама королева Ортруда. Приходила поплакать, помолиться, побыть с милым".
Он поплелся домой, тряся дряхлою головою.
Сидя опять на скамье со своими товарищами, он долго бормотал что-то невнятное. Лицо его было желто и строго. Молодой могильщик сказал:
- Скучно что-то стало! Хоть бы ты, старина Хозе, рассказал нам про старые годы.
- Старина Хозе! - ворчливо ответил старик.- Хозе, ты думаешь, простой человек? Хозе служил самой королеве Ортруде, отворял ей двери опочивальни.
Молодые люди смеялись. Но старик сказал строго:
- Над старым Хозе не надо смеяться. Старый Хозе yмрет сегодня. Старый Хозе знает больше, чем надо.
Перестали смеяться, и смотрели на старого с удивлением. Старик, тяжело шаркая подошвами пыльных башмаков, пошел в свою каморку. Там он положил золотую монету к ногам деревянной Мадонны в белом кисейном платье.
- Старый Хозе служил самой королеве Ортруде,- тихо говорил он Мадонне.- Сама милостивая королева Ортруда подарила старому Хозе золотую монету. Моли Господа Бога, пресвятая Дева, за грешную душу королевы нашей Ортруды.
Изнемогая от сладкого восторга, чувствуя, как вся сила оставляет его, старый Хозе склонился на пол к ногам деревянной Мадонны в белом кисейном платье, вздохнул глубоко и радостно, как засыпающий тихо ребенок,- и умер.