ГЛАВА ШЕСТЬДЕСЯТ ЧЕТВЕРТАЯ
Вечерние горели огни, и краски всех предметов при огнях изменились, жесткими стали, томящими взор. Королева Ортруда смотрела на ярко-красный цветок в волосах камеристки Терезиты, на ярко-смуглый румянец ее щек, на ее дебелую шею, слегка изогнутую вперед,- и всё тяжелое, сильное, ловкое тело молодой вдовы рождало в душе Ортруды странную зависть.
"Забыла Терезита своего мужа, бравого сержанта,- думала королева,- и другие утешают ее. И жизнь для нее легка".
Спросила:
- От кого, Терезита, этот цветок в твоих волосах? Милый подарил?
Ответила Терезита,- и непривычною печалью звучали низкие звуки ее голоса:
- Сегодня память королевы Джиневры.
Села у ног королевы, и говорила тихо:
- Любила,- и убила. Посмела убить.
Тихо сказала Ортруда: