Ортруда повернулась к ней. Смотрела на неё внимательно. Говорила тихо и задумчиво, словно взвешивая каждое слово:
- Боюсь? Может быть. Но и над страхом есть победа. Я побеждаю всегда. Бессильный лежит мир перед моею мыслью. Вечное есть противоречие между моею свободою и роковою необходимостью, которой подчиняется косный мир. Но пусть люди на этой земле остаются во власти законов и долга,- я возношу мою жизнь в мир моей верховной воли.
Горя восторгом и улыбками, воскликнула Афра:
- Ортруда, или ты не знаешь, что в тебе самой обитает Светозарный, которого ты призыва-ешь! Земным образом светлого духа стоишь ты передо мною, Ортруда, и за то я люблю тебя нежно и преданно, и мне сладко целовать край твоей одежды. Ты прекрасна,- ты прекраснее всех живущих на земле, и недаром он, тот, которого ты так безумно и так напрасно любишь, недаром он называет тебя Дульцинеею, прекраснейшею из всех дам. Ты сама знаешь, как ты прекрасна и очаровательна,- ты это знаешь, ты любишь откровенные, правдивые зеркала, ты любишь и зыбкие отражения в поверхности спокойных вод.
Афра склонилась к ногам Ортруды, и целовала её белые башмаки. И, улыбаясь нежно, Ортруда подняла её, и сказала:
- Сладкие и безумные говоришь ты слова, Афра. Ты истощаешь для меня всю свою нежность,- и что же у тебя останется сказать твоему милому?
- Любовь рождает слова неистощимо,- ответила Афра.
Бледным светом вспыхнул тёмный покой,- вдали сверкнула первая молния. Долгие и медленные прошли секунды,- и донеслось далёкое рокотание грома. Радостное возбуждение, как всегда во время грозы, опять охватило Ортруду. Она торопливо простилась с Афрою, и ушла к себе.
Под лёгкою рукою Ортруды повернулись бесшумно бронзовые выключатели,заискрились огранённые покровы электрических весёлых лампочек, стало весело, нарядно и уютно в просто-рной опочивальне, и было странно слышать в ней возрастающие за стеной голоса яростной бури. Ортруда позвонила. Ловкая молодая девушка проворно и безмолвно раздела Ортруду, откинула одеяло её постели, переложила со столика у окна на столик у кровати начатый роман, и ушла.
Прежде, чем лечь, Ортруда раздёрнула занавеси одного из окон. Легла, смотрела в окно, слушала могучие вопли бури.