Через анфилады многолюдных и шумных зал подошли к двери, завешенной тяжёлою тёмною портьерою. Принц Танкред вошёл один в полуосвещённую комнату.
На полу лежали тёмные, пёстрые ковры. В глубине комнаты несколько ступенек вели на небольшое возвышение, заставленное цветами, так что едва оставалось место для двоих. На узком высоком стуле,- что-то вроде треножника,- сидела черномазая красавица цыганка, помахивая недостающими до полу тонкими, тёмными ногами, на щиколотках которых, лениво скрещённых, позвякивали один о другой два золотых обруча. Её слишком красные губы улыбались равнодушно и мудро, и равнодушно смотрели, полусонно и жутко, её глаза, странно большие, с неподвижно страстным чёрным блеском. На ней была белая тонкая сорочка, красная короткая юбка и чёрный платок.
Танкред взошёл на ступеньки.
- Здравствуй, милая.
- Здравствуй,- тихим, низким голосом отвечала цыганка.
- Что же ты мне предскажешь?
- А мне что ж! Что с тобою будет, то и скажу.
- Хорошо или худо?
Цыганка пожала плечьми, вздохнула, и сказала тихо:
- Кто что ищет, тот то и находит. Дай руку. Левую.