Долго смотрела. Засмеялась гудящим тихо смехом. Заговорила нараспев:
- О, ты будешь великий и знаменитый человек. Воевать будешь,победишь. Многие мирно тебе покорятся. В большом городе, в древнем, в громадном соборе, седой первосвященник возложит на тебя корону, и она будет золотая и железная, и блеск её алмазов нестерпим будет для взоров. Кто же ты, дивный человек, которого так возлюбила суровая ко многим судьба? На тебе простая чёрная одежда, но ты не банкир,- хотя и будешь богат,- и не министр,- хотя и подаёшь людям мудрые советы. Скажи же мне своё имя, чтобы я знала, как будут звать императора, увенчанного в вечном городе.
Танкред отвечал шарлатанке:
- Меня зовут Танкред. И это правда, что я - не банкир, и не министр. Я - генерал.
На лице цыганки ничто не изменилось, и ярко-красные губы её двигались, как во сне, когда она говорила:
- Танкред - красивое имя. В нём тебе счастие. Мудры были твои родители, когда назвали тебя так.
Танкред вынул кошелек, достал несколько золотых монет, и протянул их цыганке. Но она отстранила их медленным движением голой руки, и тихо сказала:
- Подержи у себя моё золото. Оно счастливое. И пусть оно растёт в твоих счастливых руках. Когда слова мои сбудутся, я приду за ним, и ты дашь мне семь миллионов золотых лир. И не пожалеешь. До свидания, мудрый воин Танкред,- до дня твоего воцарения в Вечном городе.
Принц Танкред вышел, слегка взволнованный и смущённый. Слишком яркий после полумрака у гадалки свет бальной залы заставил его щурить глаза. Элеонора пытливо посмотрела в его лицо.
- Ну, что она вам сказала, ваше высочество? - спросила она с оттенком фамильярности, простительной старому другу. Танкред засмеялся.