Передонов. Строжайше запрещенные книги. Сошлют, коли увидят.
Присевши на корточки перед печкой, сваливает книги на железный лист. Володин делает то же. Оба запихивают книги в отверстие топки. Володин сидит на корточках рядом с Передоновым, немного позади, и сохраняет глубокомысленное выражение с выпяченными из важности губами.
Варвара. Пошел валять петрушку.
Грушина. Ой, голубушка Варвара Дмитриевна, вы так не говорите. За это большие неприятности могут быть, если узнают. Особенно, если учитель.
Преполовенская. А что, Ардальон Борисыч, гимназисты-то у вас плохо себя ведут?
Передонов. Директор распустил. Они и в церкви шалят. Он тут же стоит и не замечает.
Преполовенская. А уж особенно те, которые на квартирах. Курят, пьют водку, ухаживают за девчонками, — форменное безобразие…
Передонов. Это верно…
Грушина. Квартирные хозяйки им потакают. Я хотела держать у себя гимназистов, а директор не позволил, хоть и Ардальон Борисыч за меня просил. Об вас, говорит, дурная слава. А то-то у других прелестно.
Володин. Хозяйки все нехорошие. Вот хоть моя. У меня с нею был такой договор, когда я комнату нанимал, что она будет давать мне вечером по три стакана молока. Хорошо, месяц, другой так мне и подавали.