Людмила. Мне снилось сначала, что я лежу в душно натопленной горнице, и одеяло сползает с меня и обнажает мое горячее тело. И вот чешуйчатый, кольчатый змей вполз в мою опочивальню и поднимается, ползет по дереву.
Дарья. Откуда тут дерево взялось?
Людмила. Ах, только сон.
Валерия. Что же дальше?
Людмила. Не помню. Потом приснилось мне озеро в жаркий летний вечер, под тяжко надвигающимися грозовыми тучами, — и я лежала на берегу нагая, с золотым, гладким венцом на лбу.
Лариса. Как Леда, как белая Леда, мать красоты.
Людмила. Пахло теплою застоявшеюся водою, и тиною, и изнывающею от зноя травою, — и вода была темная, зловеще спокойная, и по воде плыл белый лебедь, царственно величавый. Он шумно бил по воде крыльями и с громким шипением приблизился, обнял меня. Стало сладко, томно и жутко. И наклонилось надо мною Сашино лицо на шее лебедя.
Дарья. Ну конечно, я так и знала, что без Саши и сон не в сон.
Валерия. А у змея, у кольчатого?
Людмила. Что у змея?