Валерия. Тоже было Сашино лицо?
Людмила. Да, Сашино лицо. До синевы бледное, с темными, загадочно печальными глазами. И синевато черные ресницы, ревниво закрывая их чарующий взор, опускались тяжело, страшно. Я просыпалась и опять засыпала, и опять видела сны.
Валерия. Ну, Людмилочка, рассказывай дальше, не останавливайся.
Людмила. Потом приснилась мне великолепная палата с низкими грузными сводами.
Лариса. И Саша был?
Людмила. Да. И краше всех был Саша. Когда он целует мои руки — здесь, и до самого локтя и выше, — я чувствую близко его стройное тело.
Дарья. Охота плакать. Из-за молокососа глаза покраснели. Вот-то уж можно сказать, черт с младенцем связался.
Людмила. Кто это черт?
Дарья. Да ты, Людмилочка. Даром что молодая, а только…
Людмила (странно-звенящим голосом). Глупости…