Лиза (Львицыну). Такая досада — Марфушка ослепла. В глаза ей сор попал, и она теперь едва видит, как сквозь тонкое ситечко. Ходит, на людей натыкается и вышивать не может. А самая искусная у нас была вышивальщица. И такая усердная — ночей недосыпала. Другие девки давно уж носом клюют, а она знай себе шьет.
Львицын. Позвольте, Лиза, посмотреть на ваших вышивальщиц.
Лиза. Я покажу их вам охотно. Пойдемте, Алексис, в девичью.
Лиза и Львицын идут в девичью.
Песня вышивальщиц.
Львицын и Лиза возвращаются в сад.
Львицын. Мне показалось, Лиза, что у всех здешних вышивальщиц и кружевниц глаза покраснели и слезятся. Я прошел между их станками, — работа мелкая и трудная, иные сидят далеко от окон, и свету падает немного. Рисунок исполнен так точно и так тона подобраны, что видно, сидящие здесь девушки недаром едят хлеб свой. Я вижу, что эти девушки работают всякий день слишком долго, что вредит их зрению. Можно бы и не так торопить с этой работой. Разве необходимо, чтобы непременно все было готово ко дню нашей свадьбы?
Лиза (с неудовольствием). Я не хочу войти в твой дом как какая-нибудь бесприданница.
Львицын. Из-за пустого тщеславия, Лиза, ты допускаешь, что служанки твои слепнут над чрезмерной работой. Ты не хочешь быть для них госпожой милостивой.
Лиза (с живостью). Марфушка не от работы ослепла, а от ветру, который нанес ей сору в глаза. У нас на селе есть девка слепая, Аннушка, дочь Мирона кузнеца, — что ж, ведь она и не вышивала, да ослепла.