Львицын. Посмотри на твоих кружевниц, Лиза, — у них у всех глаза красные.
Лиза. Вот кончат мое приданое, тогда не будет спешной работы, а теперь пусть немного потрудятся для меня. Разве я уж не стою того, чтобы для меня поработали? Зато у меня будут вещи, которым всякая хозяйка позавидует. Лучше наших вышивальщиц и кружевниц во всей губернии не найти.
Львицын. Нет, Лиза, я не хочу, чтобы в мой дом вошли вещи, над которыми теряли зрение эти несчастные. Человеколюбие запрещает мне участвовать в этом.
Лиза (с упрямством). Она не оттого ослепла, что много работала, а оттого, что ей сор в глаза попал. Она это сама говорит. Притом же ведь наши хамы для нас и созданы. Ведь ее будут кормить всю жизнь, хоть бы она ничего не работала. Какой нам прибыток от слепой?
Львицын. Человек создан Богом для иных, возвышенных целей, а не для наших пустых удовольствий.
Лиза (с огорчением). По-вашему — я пустая и жестокая. Для вас Марфушка дороже меня.
Идет к дому. Любопытные девки уж тут как тут, подслушивают, тихо переговариваются.
Лушка. Барышня на жениха сердится.
Степанида. Бровки-то как нахмурила, всю родню свела наша барышня.
Лушка. С чего началось? Приданое, что ли, ему не показалось?