И казалось Сонпольеву, что под его пламенным и неотступным взором глаза Гармонова зажигаются восторгом и жгучею злобою. Смуглое лицо юноши стало вдруг значительным и строгим.
- Хотите? - еще раз спросил Сонпольев. Гармонов решительно и быстро сказал:
- Хочу.
И словно чей-то чужой, резкий, звонкий голос произнес:
- Человек маленький и лукавый, совершивший, однако, подвиг великого мужества в одном из древних переживаний, - совершивший подвиг, ибо сочетал свою лукавую душу с пламенною душою негодующего, - скажи в этот великий и единственный час, твердо ли решился ты соединить свою душу с тою, иною душою. И еще быстрее и решительнее ответил Гармонов:
- Хочу.
Сонпольев прислушивался к резкому голосу вопрошающего. Он узнал его. И не ошибся: "хочу" Гармонова уже тонуло в ржаво-металлическом хохоте того дивного посетителя.
И когда хохот затих, Сонпольев сказал:
- Но знайте, что вы для этого должны отказаться от соблазна и радости отдельного бытия. Вот я совершу чародейство, - и оба мы погибнем, и освободим наши души, или сольем их в одну, и уже не будет ни меня, ни тебя, будет один, пламенный в замысле, холодный в исполнении. Надлежит нам уйти обоим, чтобы дать место ему, в котором мы оба таинственно сольемся. Друг мой, решились ли вы на это страшное дело? Страшное, великое дело.
Гармонов улыбался странно и неопределенно. Но пламенный взор Сонпольева погасил его улыбку, и юноша, голосом неживым, тусклым, как бы покоряясь непреодолимому, роковому повелению, произнес: