Сонпольев рассматривал его лицо. Худое, серое, гладкое. Маленькие, ярко блестящие глаза. Большой рот. Оттопыренные уши, островатые сверху.
Сидел, уцепившись за перекладину руками, как обезьяна. Сонпольев спросил:
- Любезный гость, что же ты мне скажешь? И в ответ зазвучал механически-ровный, неприятно-резкий, словно ржавый голосок:
- Человек с одною головою и с одною душою, вспомни свое прошлое - свое первоначальное прошлое тех древних дней, когда ты и он жили в одном теле.
И снова смех, сверлящий слух, резкий, звонкий.
Пока еще смех звучал, гость механически перекувырнулся, стал на руки, и Сонпольев увидел, что утолщенный предмет на месте хвоста был второю головою. Она ничем не отличалась, по-видимому, от первой. Малость ли размеров была тому причиною, или в самом деле обе головы ничем не отличались - только Сонпольев не нашел никакой разницы. Руки вывернулись как на шарнирах, и стали совсем, как ноги, и первая голова потускнела и спряталась между этими руками-ногами; то, что раньше казалось ногами, так же механически повернулось и двигалось, как настоящие руки.
С удивлением смотрел Сонпольев на своего странного гостя. Гость кривлялся и плясал. И когда наконец затих, постепенно смолкая, его смех, вторая голова заговорила:- Сколько у тебя душ, сколько сознании, знаешь ли ты это? Ты гордишься дивною дифференциацией твоих органов, - вот, думаешь ты, каждый член моего тела исполняет свои, строго определенные функции. Но, глупый человек, скажи мне, чем ты сохраняешь память о своих прежних переживаниях? В той же голове теснится весь твой и прижизненный, и пожизненный опыт. Ты мудришь и хитришь над и под порогом своего жалкого сознания - но беда твоя в том, что у тебя только одна голова.
Гость залился опять своим ржаво-звонким хохотом - и на этот раз хохотал особенно долго. Хохотал, и в то же время плясал. Кувыркался. Становился кверху одним боком, на одну руку и одну ногу - если еще можно было так различать его четыре конечности, - и они опять механически вывертывались и тогда обнаруживалось, что наросты на его боках - тоже головы. И каждая в свой черед говорила и хохотала. Гримасничала. Дразнила. Сонпольев крикнул в бешенстве:
- Замолчи!
Гость плясал, кричал и хохотал.