- Нет, ты ошибаешься, и довольно неостроумно. Я - не чернильный. Разве ты не знаешь липкого голоса чернильных нежитей? Ты - плохой наблюдатель?
И опять смех - опять зазвенела, раскручиваясь, ржавая пружина.
Сонпольев сказал:
- Не знаю, кто ты - и как я могу это знать! Ведь я тебя не вижу. Только думаю, что и ты - такой же, как и вся ваша братия:
вы около нас постоянно, и все вы шныряете и наводите на нас тоску и иные злые чары, а на глаза нам не смеете показаться.
Пружинный голос ответил:
- Я-то затем и пришел, чтобы с тобою поговорить. Уж очень люблю я говорить с такими, как ты - с половинными.
Замолк, - и уже Сонпольев ждал смеха. Подумал: "Должно быть, он каждую свою фразу заливает этим гнусным хохотом".
И не ошибся. Странный посетитель в самом деле усвоил такую манеру разговора: поговорит несколько, и зальется ржаво-резким смехом. Казалось, что словами он заводит свою пружинку, и уже потом непременно должен расхохотать ее. И пока звучал, механически правильно затихая, смех, из-за чернильницы выдвинулся гость. Он был маленький - весь с головою и с ногами, ростом с безымянный палец. Серо-стального цвета. Из-за малых размеров и быстрых движений не понять было, тело ли это тускло поблескивает, или гладко пригнанная к телу одежда. Но во всяком случае, что-то гладкое, словно нарочно упрощенное. Туловище в виде тонкого боченка, в поясе пошире, в плечах и в тазу поуже. Руки и ноги равной длины и толщины и одинаково ловкие и гибкие, - казалось, что руки слишком длинны и толсты, а ноги несоразмерно коротки и тонки. Шея короткая. Лицо с ноготок. Ноги широко расставлены. Внизу туловища виднелось что-то в роде хвоста или толстой кишки. Такие же наросты были с боков, под локтями. Движения быстрые, ловкие, уверенные.
Уродец уселся на бронзовую перекладину чернильницы, сбросив ногою тростниковую вставку пера, чтобы поместиться поудобнее. Затих.