- Да и не надо. Только на земле нам и хорошо, там другое.
- А как они слабо светят! Впрочем, тем и лучше.
- Почему?
- Ведь если бы они посильнее светили, так и от них побежали бы тени.
- Ах, Володя, зачем ты все только о тенях и думаешь?
- Я, мама, нечаянно, - сказал Володя раскаивающимся голосом.
XIV
Володя все еще старался приготовлять уроки получше, - он боялся огорчить маму леностью. Но всю силу своей фантазии он употреблял на то, чтобы вечером уставить на своем столе груду предметов, которая отбросила бы новую, причудливую тень. Он раскладывал так и этак все, что было у него под руками, и радовался, когда на белой стене появлялись очертания, которые можно было осмыслить. Эти теневые очертания становились близки ему и дороги. Они не были немы, они говорили, - и Володя понимал их лепечущий язык.
Он понимал, на что ропщет этот унылый пешеход, бредущий по большой дороге в осеннюю слякоть, с клюкою в дрожащих руках, с котомкой на понурой спине.
Он понимал, на что жалуется морозным треском сучьев занесенный снегом лес, тоскующий в зимнем затишье, и про что каркает медленный ворон на поседелом дубе, и о чем грустит суетливая белка над опустелым дуплом.