— Конечно, зачем уходить, коли вас так любят.
— Так-то, Егор Платоныч, голубчик вы мой. Вы еще молоды, а вы у меня спросите… Ну, да засиделся я. Пора к домам пробираться. Я ведь по делу.
— Что ж вы торопитесь, посидели бы.
— Некогда. Завтрашняя мне почта-ох! Вы ведь за меня не сделаете? Так вот дело-то какое: был я у Алексея Степаныча.
Глазенки Крикунова опять зашныряли по углам комнаты. Сладкое и нетерпеливо-злое выражение мелькало в них, как в глазах кошки, когда она издали почует добычу. Шестов смотрел на него и сидел неподвижно.
— Так вот. Алексей Степаныч просит вас пожаловать к нему.
— Когда же? — тоскливо, срывающимся голосом спросил Шестов.
— Да уж, вот сейчас же, если вам возможно.
— Он вам говорил зачем?
Крикунов забеспокоился, поерзал в кресле и встал.