— Чужие, чужие! — воскликнул Анатолий. — Ну, наденем мы посконные рубахи, а все-таки не станем ближе к народу. Все только маскарад один.
— Ты, Толька, по внешности судишь.
— Нет, не только по внешности, — весело сказал Анатолий и засмеялся.
— Вот ты и сам рад смеху, как воробей — зернам.
— Нет, ты мне скажи, Нюточка, почему по внешности?
— Конечно… Мы тоже хотим жить по душе, по-Божьи, как они выражаются. Мы всегда будем с народом, хоть и по-разному с ним думаем.
Анатолий повернулся на спину и полежал немного молча.
— Да, с народом, — заговорил он вдумчиво и вдруг быстро переменил тон и сказал с лукавою усмешкою:
Однако с народом-то мы не умеем так заговариваться, как…
Замолчал и засмеялся. Анна пощекотала его пальцами под горлом и спросила: