— Да, конечно, — сказал Оглоблин, — нам надо знать, мы все-таки по поручению… ну, и все такое. А то что ж пороть горячку из-за пустяков.
— Да вы какое именно поручение имеете? — досадливо спросил Шестов.
— Да вот, — объяснил Гомзин, — Алексей Иваныч очень раздражен и желает получить от вас объяснение письма.
— Какое ж ему объяснение? Ведь он оскорбил, а не я.
— Да что тут валандаться! — решительно сказал Оглоблин. — Вы на дуэль вызываете?
«А что, — подумал Шестов, — желаю ли я с ним драться, с этим?.. Фи, гадость какая!»
Брезгливо поморщился и ответил:
— Это, кажется, понятно. Уж это от него зависит принять вызов, или извиниться, или еще что выбрать.
— В таком случае, — сказал Гомзин, — нам необходимо знать, что именно вы считаете оскорбительным.
Шестов опустил глаза. Стало совестно рассказывать о вчерашней грубой сцене. Сказал: