— Я просил Василия Марковича Логина принять на себя в этом деле переговоры, — прошу вас к нему обратиться.
Гомзин и Оглоблин переглянулись.
— Ну, этого мы не можем сделать, — сказал Гомзин, — мы еще не получили полномочий.
— Зачем же вы пришли? — спросил Шестов. Взволнованно заходил по комнате.
— Да нам, собственно, надо знать, в чем именно… Шестов говорил бешено-тихим голосом.
— В том именно, что он вчера пришел, когда меня не было, сел на кресло, положил ноги на диван и говорил оскорбительные слова моей тетке. Понятно?
— Позвольте, — сказал Оглоблин, — что ж такое? Ну, он вчера выпил лишнее, ну что ж из того.
— Надеюсь, однако, что вы теперь имеете что сказать Алексею Иванычу, а о прочем обратитесь к Василию Марковичу.
— Хорошо, мы это передадим, — говорил Гомзин, — но еще раз говорю, что Алексей Иваныч раздражен. Впрочем, я уверен, что теперь он снабдит нас достаточными полномочиями. Поэтому я посоветовал бы вам поспешить окончить это дело. Алексей Иваныч шутить не любит. Так вот, мы предлагаем вам взять письмо назад.
— Господа, я просил бы вас прекратить: ведь уж все сказано.