— Это ему так на заказ уши вытянули, в мастерской, — кричал веселый мальчуган, звонко хохоча.
— Нет, — поправил другой, — он так и родился. Когда маленький был, его не за руку водили, а за ухо.
Гриша поглядывал на своих мучителей, как загнанный зверек, напряженно улыбался и вдруг, совсем неожиданно для веселой детворы, заплакал. Частые мелкие слезы закапали на его курточку.
Дети сразу притихли. Им стало неловко. Они сконфуженно переглядывались и молча смотрели на то, как Гриша плакал, утирая лицо тоненькими руками и, очевидно, стыдясь своих слез.
— Туда же, обижаться, — сердито сказала русоволосая красавица Катя, — что ему сделали? Уродец!
— Вовсе он не урод, ты сама урод, — заступился Митя.
— Терпеть не могу, когда говорят грубости, — сказала Катя, досадливо краснея.
Маленькая смуглая девочка в красной юбочке смотрела долго на Гришу, хмуря брови, очевидно, размышляя о чем-то. Потом она обвела других детей недоумевающим взором и тихо спросила:
— Так зачем же он улыбался?