— Что?… Душно мне — и страшно… Я заметила у себя в последнее время дурную повадку оглядываться на прошлое…
— И что же вам вспоминается?
— Картинки… милые! Детство — без любви, озлобленное. Юность — муки зависти, невозможность желаний… крушение надежд… идеалов! Да, идеалов, — не смейтесь, — были все-таки идеалы, — как ни странно… Вперед стараешься заглянуть — мрак.
— А над всем этим — кипение страсти, — сказал Логин неопределенным тоном, не то насмешливо, не то равнодушно.
Клавдия задрожала. Ее глаза и потемнели, и зажглись бешенством.
— Страсти? — воскликнула она сдавленным голосом.
— Конечно! Вас томит не жажда истины, а просто, выражаясь грубо и прямо, страсть.
— Что вы говорите! Какая страсть? К чему?
— Неопределенные порывы, чувственное кипение… возраст такой, — да и пленено юное сердце демоническою красотою очаровательного скептика.
— Вы про Палтусова?.. Если б вы знали, чем он был в моей жизни! Если бы вы могли это себе представить.