— Давай дневник, — упрямо повторил Коробицын, стискивая зубы.
— Да за что же, спросите других, я не шипел, — с внезапной досадою говорил Митя.
— Дневник! — яростно крикнул Коробицын.
Его высокий голос с некрасивою резкостью пронесся под низким потолком. Митя медленно пошел в класс за дневником и заворчал:
— Ни за что, зря записывают.
Коробицын услышал и задрожал от злости.
— Ах ты, осел ты этакий! — закричат он вслед Мите. — Хорошо же. Неси свой дневник в учительскую.
И он отправился в учительскую, уже не глядя на мальчишек, которые продолжали шипеть за его спиною. Ему опять стало все равно.
VII
Митя сказал матери, что ему надо на спевку. Таким образом, время от четырех до восьми часов стало у него свободно. Он ушел. Но было не весело. Звонили к вечерне, — и звон наводил тоску. Небо, полиняло-голубого цвета, словно ветхое, висело над кровлями низко; тускло-серые тучи медленно двигались по его блеклой синеве.