Аглая то издевалась над ним, то плакала и говорила:
— Куда я тебя такого повезу? Стыд и срам.
Пройтись из кабинета в столовую — стало путем весьма солидных размеров. Да еще на стул взлезть…
Впрочем, усталость была сама по себе приятна. От нее аппетит являлся и надежда вырасти. Саранин набрасывался на пищу. Пожирал ее непропорционально своим миниатюрным размерам. Но не рос. Напротив — все мельчал и мельчал. Хуже всего, что уменьшение роста иногда происходило скачками, в самое неудобное время. Словно фокусы показывал.
Аглая подумывала было выдавать его за мальчика, определить в гимназию. Отправилась в ближайшую. Но разговор с директором обескуражил ее.
Потребовались документы. Оказалось, что план неосуществим.
С видом крайнего недоумения директор говорил Аглае:
— Мы не можем принять надворного советника. Как же мы с ним будем? Ему учитель велит в угол идти, а он скажет: я — кавалер святой Анны. Это очень неудобно.
Аглая сделала просящее лицо и принялась было упрашивать.
— Нельзя ли как-нибудь устроить? Он не посмеет дерзить, — уж я об этом позабочусь.