— И Толстой — искренно.
— Толстой? На старости лет честной народ мутит.
— Ваша книга его и обличит окончательно, — сказала Анна примирительным тоном.
— Мало того! На кол его, и кнутом!
— Меры, вами предлагаемые, не современны, к сожалению, — сказал Шестов.
Он старался придать своим словам насмешливое выражение, но это ему не удалось: он весь раскраснелся, и голос его звенел и дрожал, — очень уж обидно ему было за Толстого, и он теперь от всей души ненавидел Коноплева.
— Не современны! — насмешливо протянул Коноплев. — То-то нынче все и ползет во все стороны, и семья, и все. Разврат один: разводы, амурные шашни! А по Домострою, так крепче было бы.
— Так, по Домострою, — сказал Ермолин, — то есть непокорную жену…
— Камшить плетью!
— Хорошо, кто с плетью, худо, кто под плетью, — сказал Логин, — всяк ищет хорошего для себя, а худое оставляет другим. Так и жена.