Саша встал и в замешательстве теребил пояс. Пришла Коковкина.
— Тихоня-то ваш хорош, нечего сказать, — злобно сказал Передонов.
Коковкина испугалась. Она торопливо подошла к Саше, села рядом с ним, — от волнения у нее всегда подкашивались ноги, — и спросила боязливо:
— А что такое, Ардальон Борисыч? Что он сделал?
— Вот у него спросите, — с угрюмою злобою ответил Передонов.
— Что такое, Сашенька, в чем ты провинился? — спросила Коковкина, трогая Сашу за локоть.
— Я не знаю, — сказал Саша и заплакал.
— Да что такое, что с тобою, что ты плачешь? — спрашивала Коковкина.
Она положила руки на плечи мальчику, нагибала его к себе и не замечала, что ему неловко. А он стоял, склонясь, и закрывал глаза платком. Передонов объяснил:
— Его там, в гимназии, дурным словам учат, а он не хочет сказать кто. Он не должен укрывать. А то и сам учится гадостям, и других покрывает.