Саша молча плакал. Коковкина привлекла его к себе, обняла и долго шептала что-то на ухо. Он отрицательно качал головою.
— Не хочет, — сказала Коковкина.
— А вот розгой его пробрать, так заговорит, — свирепо сказал Передонов.
— Принесите мне розгу, я его заставлю говорить.
— Ольга Васильевна, да за что же! — воскликнул Саша.
Коковкина встала и обняла его.
— Ну, довольно реветь, — сказала она нежно и строго, — Никто тебя не тронет.
— Как хотите, — сказал Передонов, — а только я тогда должен директору сказать. Я думал по-семейному, ему же лучше бы. Может быть, и ваш Сашенька прожженный. Еще мы не знаем, за что его дразнят девчонкой, — может быть, совсем за другое. Может быть, не его учат, а он других развращает.
Передонов сердито пошел из комнаты. За ним вышла и Коковкина. Она укоризненно сказала:
— Ардальон Борисыч, как же это вы так мальчика конфузите нивесть за что! Хорошо, что он еще и не понимает ваших слов.