— Батюшки, кишки вон лезут!
— Подавись своими кишками, сволочь треклятая!
— Режь ее, стерву астраханскую!
— Давай, не задерживай! — ревел впереди свирепый голос.
XVII
Везде вокруг свирепые грозили, отчаянные лица.
Тяжелый поток. И все та же злоба…
Нож разрезал платье. И тело.
Завыла. Умерла.
Так страшно.