Имогена быстро глянула на него и радостно улыбнулась. Танкред, ответно улыбаясь, опять пожал ее тонкую руку.
— Да, Имогена, — говорил он голосом, полным волнения, — ровно столько лет, сколько вам теперь. Вы скажете, случайное совпадение. Нет, Имогена.
Что-то вдохновенное и торжественное послышалось в голосе Танкреда. Широко раскрытые фиалковые глаза Имогены поднялись на Танкреда с удивлением и со страхом.
— Я был очень юн, и так невинен, и так влюблен… Она умерла.
— Умерла, — тихо повторила Имогена. Плечики ее дрогнули, — хрупкие, тонкие. Маленькая такая.
— Умерла, — повторил еще раз Танкред.
Казалось, что плеск волн повторял грустное слово, отраженное бесконечно в тихом умирании заката.
— Но я не верил ее смерти.
— Не верили? О, Танкред! Но ведь ее похоронили?
— Ее похоронили, да, — но я ждал. Ждал чуда. О, Имогена, я был слишком юн тогда. Я не мог бороться с волею династии, с волею правительства моей страны. Она не была рождена принцессою. О, она могла бы родиться богинею! Такая же невинная, такая же трогательная прелесть, как ты, Имогена!