— Как вы могли это знать?
— Я это знал, потому что я видел этот дивный берег, я видел его в таинственном видении в час ее тихой смерти.
— Этот берег? — с благоговейным ужасом спросила Имогена.
— Да. И эти волны, и эти пальмы, и каждый камень на этом берегу, и этот очерк белых, дальних скал. И когда я увидел тебя, о Имогена, тебя на этом берегу моих сладких снов, пророческих снов, я понял, что это — ты, что в тебя переселилась ее чистая, светлая душа, и наполнила тебя своею дивною прелестью. И вот час свидания настал, Имогена, моя Имогена, — и мы вновь узнали друг друга, потому что на небесах наши души сочетал неразрывным союзом праведный Бог.
— Танкред! — тихо воскликнула Имогена.
Сладостный восторг пьянил ее простодушное сознание.
Огни восхищения пронизали ее невинное тело. Она доверчиво и нежно прижалась к Танкреду.
Торжество достигаемой победы и любви, творимой по воле, наполнило душу Танкреда, — опять восторг творимого счастия пламенел в душе этого неутомимого искателя любви. Но им самим вызванные, овладели его душою нежность и умиление и, наивные, как девочки, мешали грубому торжеству страсти.
Невинны были их поцелуи, и сладким забвением покрытый отошел от их взоров вечерний, тихий мир земли.