— Государыня, не верность к вам заставляет меня говорить вам это, а иное чувство. О, я — гадкая, презренная!
— К чему такое самоунижение! — презрительно сказала Ортруда.
Маргарита заплакала. Продолжала:
— Не верность, о нет, — ревность, ревность привела меня к вашим ногам. Ревность измучила меня, поймите, государыня, — ревность!
Бешеным криком вырвалось это слово из груди рыдающей Маргариты.
— Что вы говорите, безумная женщина! — воскликнула Ортруда.
— Я была любовницею принца Танкреда, — тихо, но решительно сказала Маргарита.
— Неправда! — с ужасом сказала Ортруда.
Маргарита засмеялась. Жутким казался этот внезапный переход от слез и рыданий к смеху. Бледное до синевы лицо Маргариты дрожало мелкими судорогами. Страх и торжество изображались на нем в странном, безобразном смешении. Дрожащими руками она вытащила из-за ворота своего белого платья связку писем. Протянула их Ортруде. Сказала:
— Почерк, знакомый вашему величеству.